Чем больше я вникаю в проблемы современной русской литературы в целом и критики в частности, тем больше подводных камней встречаю на своём пути и тем сильнее чувствую влияние всяких мутных потоков, пытающихся унести меня в сторону от цели. Я сделал для себя несколько неприятных открытий, которыми хочу поделиться с читателями.

Во-первых, некоторые критики ставят во главу угла свою популярность, а не профессиональную составляющую, и делают всё возможное для того, чтобы привлечь к себе внимание, порой совсем уж неприглядными способами. Они считают, что любое упоминание их имени (будь то толстый литературный журнал или блог в ЖЖ) работает на их имидж. Даже разгромная критическая статья об их «творчестве» - всего лишь кирпичик в стену их раскрученности и медийности. Я на критику в свой адрес всегда стараюсь реагировать конструктивно (конечно, при условии, что эта критика не голословна и не переходит от исходного текста на личности) и мне и в голову не приходила мысль реагировать на критику, как на пиар моего творчества. Оказывается, это сейчас встречается сплошь и рядом. Вот такая вот неприятная новость. Надеюсь, что я не одинок в своём негодовании по этому вопросу.

Во-вторых, прочитав сотни критических статей и обзоров, я пришёл к выводу, что многие современные критики не «заморачиваются» заниматься анализом произведений, а заменяют его интерпретацией, порой очень неумелой и незамысловатой. Многие читатели, увидев статьи этих интерпретаторов в литературных журналах и в Интернете, сделают простой и логичный вывод: «Либо современная критика – это настолько простая и банальная наука, что ею может заниматься каждый второй, либо она настолько плоха и слаба, что на неё не стоит обращать ни малейшего внимания». И то и другое – сродни расстрельному приговору.

В-третьих, я столкнулся с так называемым «бложным общением». Твой визави специально пытается «развести» тебя на скандал, придать вашему общению эмоциональную окраску и, тем самым, привлечь наибольшее количество людей к этому процессу. Цель его действий проста – самопиар за чужой счёт. Мол, вскоре все забудут о чём был спор, в памяти останутся лишь имена и фамилии.

Вот такие вот, на мой взгляд, грязные технологии применяют некоторые «горе-критики» для раскрутки себя любимых, совершенно не задумываясь и не заботясь о том, что своими действиями бросают тень на остальных коллег по цеху. Тень эта заслоняет от читателя настоящую, честную, неангажированную критику.

Хотелось бы услышать мнения по этому поводу литераторов и читателей.

С уважением, И.С.

На критический обзор Василия Ширяева я наткнулся в один из своих «походов» на сайт http://magazines.russ.ru/ , где размещаются интернет-версии последних номеров толстых литературных журналов. На странице журнала «Урал» была опубликована статья «Хит-парад литературных критиков от Василия Ширяева». Первое впечатление – резко отрицательное. Для полноты картины и «чистоты эксперимента» я решил перечитать всё, что было написано этим автором для «Урала» в этом году. Так родилась эта статья.

«Тексты — это необходимое, но недостаточное условие для того, чтобы составить представление об одаренности автора» (Василий Ширяев). Готов согласиться с автором. Но так как ниже речь пойдёт не об одарённости писателя, а о профессионализме критика, то предлагаю не принимать слова В.Ш., как руководство к действию. Вообще, критик Ширяев в своих обзорах иногда позволяет себе высказывания, которые не выдерживают никакой критики (извините за каламбур). Например, такое: «…в сущности ругань в блогах ничем не отличается от критики в толстых литературных журналах». Или следующее: «Мне сложно сосредоточиться на книге, если я не собираюсь писать на нее критику».

Я всегда считал (да и сейчас так же искренне считаю), что критика призвана помогать автору и читателю адекватно оценивать произведение. А автору ещё и даёт возможность сделать своё произведение лучше. Поэтому, и лексика, и тон критических статей должны быть соответствующими. В этом у нас с господином В.Ш. вышла первая нестыковка. Слова, на мой взгляд, плохо сочетающиеся с задачами критических обзоров и статей, у данного критика встречаются повсеместно. «Борзость», «стриптиз», «блевотина», «побухать», «писюн», «залупается», «сука-киоскёрша», «гондон», «шизошелупонь», «дурилка картонная», «ублюдочность». Больше похоже на словарный запас человека, недавно освободившегося из мест заключения, а не литературного критика.

 Ещё один, на мой взгляд, совсем неуместный приём – применение так называемого «олбанского языка». Что это – ещё один реверанс в сторону интернет-блогов, с их  «нашол», «обидитса» «увлёкса», «притворитса» («Михаил Бойко, как литкритический Гришковец»), «впица» («Хит-парад литературных критиков от Василия Ширяева»), «убогава», «убогова» (Вы уж, господин хороший, определитесь как правильно-то), «балшую цытату» и т.д. и т.п.

Человек, который выражает свои мысли таким вот способом, с помощью таких вот слов с видом знатока размышляет о русском языке: «По-русски невозможно толково объясниться, не переходя ежеминутно на метаязык. Если человек говорит по-русски без оговорок, — значит, он лжет или, по меньшей мере, несет околесицу. Достаточно вспомнить ахинею, которую мы артикулируем ежедневно».

И фамильярность по отношению к авторам, о которых В.Ш. упоминает  «Миша пишет», «Миша на распутье», «Миша понёс околесицу» («Михаил Бойко, как литкритический Гришковец»), «Топор»(О Викторе Топорове) тоже не красит критика и не прибавляет ему вистов в плане профессионализма. Так же как и употребление ругательной лексики «а х…р его знает», «чтобы все от…бались» («Михаил Бойко, как литкритический Гришковец»), «читателя следует под…чить», «дро…лово» («Хит-парад литературных критиков от Василия Ширяева»), «блатная пое…ень», «г…ном», «п…ды захотел», «бдядомудрие», «в ж…пе» («Бенефис Василия Ширяева. О Топорове, Галковском, Манцове»), «блядословие» («Еще о критике; Музло»),

Ещё очень любит господин Ширяев козырнуть «ввинченными» в текст латинскими изречениями и английскими выражениями, не заботясь о том, чтобы быть понятым читателями (сноски, мол, дело хлопотное). Или это такой своеобразный «фейс-контроль», чтобы отделить мух от котлет, своих от чужих и умных от не очень?..  

То, в чём он упрекает (а иногда, судя по тону его статей, и обвиняет) своих оппонентов, довольно часто присуще и ему самому. А именно, противоречивость высказываний и суждений («…в литературе маленький человек может быть, в реале он сомнителен. Зачем литературе маленький человек?<…>Теперь посмотрим с другой стороны: кому это может быть интересно? Большим людям?.. Большие люди читают другое. Маленьким людям?.. Маленькие а) не умеют читать, б) не читают, в) читают донцеву»).  А также самопиар (см. предыдущий абзац). И подпись под статьями «Василий Ширяев. Камчатка, посёлок Волканый» - это тоже самопиар, отмежевание от других, мол, я один такой. Кстати, ошибок и опечаток в текстах критика Ширяева не меньше, чем в критикуемых им же текстах. Это всё напоминает мне русскую поговорку о соринке в чужом глазу и бревне в своём. Вот такие вот дела…

И последнее. Цитата, которая не нуждается в комментариях и пояснениях. «С Маканиным я встречался в Липках, он мне журнал подписал, от портвейна отказался, правда, ну, сфотографировались. Я его читал. Он с Урала, а это к Камчатке ближе, чем Алла Латынина. Поэтому я более доверяю Маканину, чем Алле Латыниной. Это элементарно». Убойная аргументация. Но для профессиональной репутации критика она, по-моему, убийственна.

Эту книгу принесла из лицея моя жена. Сказала: «Может тебе будет интересно почитать – местный автор написал, о реальном историческом персонаже, который жил в Ставрополе в позапрошлом веке». Я поставил её на полку и забыл. Получилось, что забыл надолго. Потом я увлёкся и всерьёз заинтересовался литературной критикой, начал читать умные книжки по этой теме, писать статьи и рецензии и, как раз в это время, мне опять попалась на глаза эта книга.

Сергей Белоконь. «Синий магистр» - Ставрополь: «Юркит», 1998.- 336 с.

 Оказалось, что это повествование о жизни и творчестве Януария Михайловича Неверова – человека удивительной судьбы. Он жил в удивительное время, был свидетелем и участником судьбоносных событий, дружил с выдающимися людьми той эпохи. И, что самое интересное, вторая половина его жизни тесно связана со Ставрополем и Северным Кавказом – он здесь работал в системе образования: сначала директором гимназии, потом главным инспектором учебных заведений и попечителем Кавказского округа.

Его друзьями были видный общественный деятель и философ Николай Станкевич и замечательный историк Тимофей Грановский. Неверов был близко знаком с Тургеневым и Кольцовым, Белинским и Герценом. Именно Александр Иванович и назвал его «Синим Магистром» из-за синих очков, которые Януарий был вынужден носить по причине слепоты на один глаз. В его письмах и записных книжках значились имена Жуковского, Гоголя, Одоевского, Венецианова, Бакунина, Гребенки. Неверов приложил немало усилий для пропаганды творчества Пушкина и Лермонтова.

Судьба не благоволила к Януарию: тяжёлое детство, трудности с поступлением в Московский университет (целый год пришлось потратить на кропотливую подготовку к вступительным экзаменам и, всё равно, на математике «срезался» и, если бы не профессор Мерзляков, то не быть бы ему студентом), постоянные проблемы со здоровьем. Всё это закалило характер нашего героя, но не сделало его менее чутким, искренним и добрым. Именно поэтому он всегда был окружён хорошими людьми, верными друзьями и образованными соратниками.

Ставропольская страница жизни Неверова будет интересна не только местным краеведам, историкам и библиографам. Януарий Михайлович стоял у истоков зарождения народного просвещения на Северном Кавказе, он оставил серьёзное педагогическое наследие. Его имя по праву можно поставить в один ряд с именами К.Ушинского (с которым они переписывались)и Н.Пирогова. Его духовными питомцами можно считать Коста Хетагурова, Германа Лопатина – первого переводчика на русский язык «Капитала», революционного демократа Н.Воронова, видного историка А.Трачевского.

Мне же больше всего интересен Неверов-критик и публицист. Именно он первым откликнулся на издание стихотворений Алексея Кольцова. В архиве Януария Михайловича до сих пор находят сведения о Пушкине и Лермонтове, о Герцене и Белинском. В 1840 году он опубликовал в «Отечественных записках» обзор германской литературы, обнаружив глубину эстетических и научных оценок, верность суждений, точные и лаконичные характеристики. В одной из немецких публикаций Неверова назвали в числе ведущих русских критиков, поставив сразу вслед за Белинским. В этом же году он написал статью «Взгляд на историю русской литературы» - своеобразный ответ на «Философическое письмо» Чаадаева и статью Пушкина «О ничтожестве литературы русской».

Вот такой это был человек. Огромное спасибо Сергею Белоконю за то, что состоялось моё знакомство, хоть и заочное, с Януарием Михайловичем. Книга написана хорошим литературным языком, я бы даже назвал его изящным. Это помогает читателю окунуться с головой в мир главного героя. Чёткий исторический экскурс, событийность и документальность изложения – вот черты этого произведения.  Я надеюсь, что имя Неверова займёт достойное место в памяти предков, покинет чертоги забвения. Это будет справедливо. Потому что он этого достоин.

Каково быть критиком в наше время? Исходя из собственного опыта, хочу вам сказать, дорогие друзья,- не очень… По крайней мере, быть критиком не так приятно, как писателем (прозаиком) или поэтом. Нет восторженных почитателей, оставляющих на твоей авторской страничке в Интернете восторженных откликов под стихами. Нет задумчивых слушателей в квартире у друзей, сидящих и кивающих головой в такт твоим рифмам. Да и сами друзья-поэты, если ты начинаешь говорить им, что стих можно сделать лучше, в лучшем случае с кислой улыбочкой, а в худшем – с обидой в голосе, отвечают тебе: «Это в тебе критик заговорил!» Или при обсуждении нового интересного фильма на твоё замечание о непонимании какой-то режиссёрской задумки и предложение по улучшению данного эпизода ты слышишь всё ту же сакраментальную и, начинающую уже тебя раздражать, фразу о говорящем из тебя, или в тебе, критике. Да, я – критик. И я горжусь этим. Я надеюсь, что с моей помощью авторы начнут задумываться над своими произведениями и хоть немного чёркать их, как это делали Пушкин, Есенин, Маяковский и иже с ними. Если автор думает, что написал очередной шедевр, мне его жалко. Потому что непроверенный даже Вордом на грамматические ошибки «шедевр» у меня лично вызывает только горькую улыбку и ничего больше. У других читателей тоже, поверьте. Я надеюсь, что с моей помощью и читатели станут разборчивее и не будут терять время, откапывая на страницах некоторых авторов то, чего там нет, а именно, талантливые стихи и рассказы, миниатюры и эссе. Я верю в то, что каждому из нас дано изменить этот мир в лучшую сторону. И ещё я верю в то, что хороший критик приносит намного больше пользы литературе, чем плохой поэт. Я в этом уверен!

С уважением, ИС