kritik_1972 (kritik_1972) wrote,
kritik_1972
kritik_1972

Интервью с Алексеем Варламовым

Алексей Варламов – личность в современной российской литературе неоднозначная, а потому и интересная. Судите сами. Человек с прекрасным академическим образованием (в 1985 закончил филологический факультет МГУ, доктор филологических наук – диссертация «Жизнь как творчество в дневнике и художественной прозе Пришвина», профессор МГУ). Автор нескольких книг из серии «Жизнь замечательных людей». Победитель и лауреат престижных отечественных литературных премий «Антибукер», «Большая книга», Александра Солженицына. Писатель, не боящийся высказывать своё собственное мнение по многим жизненно важным вопросам, касающимся и современной жизни, и современной литературы. Но делающий это интеллигентно и неконфликтно, хотя довольно остро и, порой, резко. Не сглаживая углов, не ретушируя проблем.


Я встретился с Алексеем Николаевичем в Ставрополе. В наш город он приехал как участник проекта "Большая книга - встречи в провинции". Организатор проекта – Фонд "Пушкинская библиотека" – устраивает встречи с известными современными писателями в разных регионах России уже несколько лет. Я знал о планирующихся встречах в Краевой библиотеке и Литературном центре, подготовил вопросы, на которые любезно согласился ответить мой собеседник.

Алексей Николаевич, в одном из интервью в 1997 году Вы высказали очень резкое мнение об участниках отечественного литературного процесса того времени: «У меня есть такое ощущение, что иные из наших толстых и почти все тонкие глянцевые журналы с их кажущейся распущенностью, но очень жесткой внутренней дисциплиной, суровыми правилами игры и оторванностью от жизни, наши литературные партии и кланы, дутые фигуры литвождей и законодателей мод, авторские рейтинги - есть не что иное, как прообраз тоталитарных сект для интеллектуалов, где заранее распределены все роли, выстроена определенная иерархия и где невозможно выйти за отведенные тебе кем-то границы». Насколько изменилось Ваше видение этого вопроса по прошествии 13 лет?

Тринадцать лет спустя приходится с горечью констатировать, что роль толстых журналов с той поры еще больше сократилась, хотя, казалось бы, куда уж падать, а сектантская, партийная идеология в значительном секторе литературы сменилась глянцем, что едва ли лучше. Может быть, это очень субъективное ощущение, но мне кажется, что в проклятые 90-е мы больше жили, бились, выживали, гибли всерьез, сегодня же кровь сменилась даже не клюквенным соком – клюква для этого чересчур натуральный продукт - а чем-то синтетическим, ватным. В литературе мало подлинного, потому что его мало в жизни. И отсюда резкий уход в историю и писателей, и читателей.

“Молодежь не идет в литературу, потому что лучшая ее часть теперь работает на паровозах”, — писал, так любимый Вами, Антон Павлович Чехов в своих записных книжках. Как Вы думаете, что сейчас мешает любви молодого поколения и литературы? Или Вы считаете, что такая постановка вопроса в корне неверна и преемственность поколений в современной русской литературе проходит безболезненно?

Чехов – превосходный писатель, но он был довольно слабым пророком. На его фразу о паровозах ответил Андрей Платонов, который именно с паровоза в литературу спустился. А молодое поколение сегодня не любит литературу, потому что мало и плохо ее знает. Это если говорить о читателях. Что до писателей, то их в литературу идет достаточно, в том числе, и молодых, а вот преемственность здесь для меня под большим вопросом. Литература развивается болезненно, дискретно, взрывами, путем отрицания (но не ради одного отрицания). Это не отменяет понятия традиции, однако неслучайно Достоевский взял эпиграфом к «Братьям Карамазовым» евангельские слова об умершем зерне. Бытие литературы сокровенно и до конца непостижимо, как никому неведомо и то, кого и почему она к себе призывает и куда движется.

В одном из интервью Вы лестно отзывались о романе Захара Прилепина «Санькя». Вы следите за творчеством молодых авторов? И кого бы Вы ещё могли выделить из представителей, как они сами себя называют, нового реализма?

«Санькя» - очень хорошая, живая, страстная книжка с точно найденным героем (и концовкой, которая казалась мне несколько киношной, пока не случились события в Приморье) и очень пластично изображенными обстоятельствами.
Я не могу сказать, что намеренно слежу за произведениями молодых писателей, но, во-первых, многие вещи попадают в премиальные списки и я читаю их, будучи членом жюри ряда литературных премий, а во-вторых, многое мне приходится читать по долгу службы как ведущему творческий семинар в Литературном институте. Пусть мои студенты пока не очень известны (хотя есть среди них и победительница премии «Дебют», автор «Нового мира» Полина Клюкина), но я в них верю и надеюсь, их имена еще прозвучат.
Про «новый реализм» знаю очень немного, кроме того, что это понятие возникло как минимум сто лет тому назад.

Вы были в этом году председателем жюри Горьковской литературной премии, читаете лекции о русской литературе в университетах Европы и Америки, преподаёте в МГУ, занимаетесь исследовательской деятельностью, когда пишете книги из серии ЖЗЛ, были участником «Литературного экспресса» в 2009 и в то же время Вы – автор следующего высказывания: «Большой стиль вернет читателя к книге, а писателя к жизни. В том числе к общественной жизни, где писательского слова очень остро не хватает». Нет ли здесь противоречия? Чтобы стать носителем или, скажем так, обладателем этого большого стиля, не нужно ли поменьше погружаться в окружающий мир (и окололитературный в том числе) и больше отдаваться творчеству?

Отдаваться творчеству – конечно, звучит красиво. Но никаких рецептов, как это «отдавание» организовать, не существует. Кто-то уезжает в тайгу, как Михаил Тарковский, кто-то на станцию «Правда», как Олег Павлов, кто-то живет в Москве или в Швейцарии, читает лекции или путешествует в «литературном экспрессе». Участие или неучастие в литературной жизни ничего принципиально не меняет, оставаясь фактом биографии того или иного человека. В «большой стиль» невозможно попасть по своему хотению или путем какого-то особого конструирования собственной жизни. Это чувство может только прорасти внутри, по принципу «дух дышит, где хочет».

Ваши книги о Грине, Пришвине, А.Толстом, Булгакове – это попытка как-то повлиять на современный литературный процесс, на засилие беллетристики или просто личный интерес к конкретным историческим личностям?

Конечно, второе. Хотя бы потому, что из стремления сознательно влиять на литературный процесс ничего путного выйти не может. (А в слове «беллетристика» я ничего дурного не вижу, и если уж на то пошло, как раз беллетристики нам сегодня не хватает: мало книг, чтобы просто почитать).

Ваша предыдущая книга из серии ЖЗЛ была посвящена жизни и творчеству Михаила Булгакова. Не боитесь ли Вы, что это произведение станет «ещё одним в ряду многих»? Ведь, как минимум, два биографических труда о Булгакове признаны современными критиками и читателями очень достойными.

Зачем писать третью книгу о Булгакове? Ну, для начала не третью, ибо этих книг уже написан не один десяток и еще больше, я уверен, появится. В этом перечне работа Мариэтты Омаровны Чудаковой «Жизнеописание Михаила Булгакова» – безусловно, самое значительное сочинение. Однако не исчерпывающее и не безупречное. Во-первых, с той поры, как эта книга была опубликована в конце 80-х годов, открылось много неизвестных фактов и появилось много новых документов: дневник Булгакова, протоколы его допроса в ОГПУ в 1926 году, донесения секретных агентов, материалы из архива ЦК КПСС и пр. Все это требует осмысления. Во-вторых, во многом я с Чудаковой не согласен, и моя книга построена как полемика с ней. Например, писать о том, что Булгаков приехал в Москву в 1921 году раздавленным - значит игнорировать логику его писательской стратегии и судьбы. Утверждать, что написание пьесы «Батум» было компромиссом, трусостью – значит не учитывать психологию ее автора и его душевное состояние в 30-е годы. Есть и другие разногласия, но это в конце концов проблема интерпретации фактов, и каждый здесь волен иметь свое мнение. Третье, и наиболее существенное обстоятельство заключено в том, что М. О., видимо, как человеку политизированному, порой изменяет научная и просто человеческая добросовестность. Уже не в книге «Жизнеописание Михаила Булгакова», а в статьях, опубликованных в «Тыняновском сборнике» и в интервью итальянскому журналисту Серджио Тромбетте она оболгала Елену Сергеевну Булгакову, заподозрив ту в тайном сотрудничестве с НКВД. Причем сделала это очень некрасиво, чужими руками и таким образом, что оказалась задета репутация и самого Михаила Афанасьевича. Согласитесь, это тоже причина, чтобы о Булгакове писать. А тот факт, что ни сама Чудакова, ни кто-то из ее сторонников моих суждений на сей счет не опроверг, говорит сам за себя.

«…Очевидно, что худшего врага, чем коммунистическая партия, у России в ХХ веке не было, и только безумное ослепление мешает это признать». Это фраза из вашей статьи «Русский век» («Дружба народов» №12 за 2008 год). Не кажется ли Вам, что современные демократы, правящие страной, в начале века ХХI творят вещи, ничуть не менее губительные? Взять хотя бы постоянное сокращение в школьной программе часов преподавания русского языка и литературы.

Да, конечно, страшные сегодня творятся вещи. Но в моем понимании их авторы и есть современные большевики (они, а не дряхлая, ни на что не способная, на трех стульях сидящая КПРФ). Посмотрите на министра образования Фурсенко. Фанатик разрушения из породы революционеров 20-х годов: все обезличить, упростить, подчинить себе.

Вы читаете критические статьи и отзывы на свои произведения? И в какой мере воспринимаете критику и руководствуетесь ею в своём творчестве? Приведу пример: в журнале «Знамя» №8 за 2008 год была опубликована статья Светланы Шишковой-Шипуновой «Своя своих не познаша…» с довольно подробным разбором Вашего «Красного Шута» (биография А.Н.Толстого), с указанием не только явных достоинств произведения-лауреата премии «Большая книга», но и некоторых упущений и недоработок автора, не включения в книгу некоторых документов и свидетельств. В работе над своей следующей книгой из серии ЖЗЛ Вы учли эту критику? Или считаете свой метод правильным и не подлежащим корректировке и усовершенствованию?

Статьи читаю и ко всему толковому, что в них есть, стараюсь прислушиваться. Например, к критическому мнению Майи Кучерской о «Григории Распутине-Новом», к суждениям Андрея Немзера о «Булгакове», к статье Евгения Александровича Яблокова об «Александре Грине». Когда выйдет моя книга о Платонове, критики на нее, не сомневаюсь, будет с лихвой и, наверняка, многое за дело. Я знаю издержки своей манеры – чересчур обильное цитирование документов и текстов, что приводит к большому объему книги и затрудняет чтение. С этим борюсь, но не всегда удается, ибо документальная составляющая мне всего дороже и я сам люблю читать книги, насыщенные документами. Что же касается конкретно той критической работы, которую вы называете, я не очень хорошо сейчас помню ее содержание, но помню, что когда читал эту запоздалую рецензию в «Знамени», у меня возникло ощущение, что автор невнимательно мою книгу читал.

Алексей Николаевич, в журнале «Дружба народов» №1 за 2010 год была опубликована Ваша статья «Русский разлом», где Вы, помимо прочего, пишете о том, что Шукшин примирил своей прозой Чехова и Платонова. На Ваш взгляд, творчество писателя Алексея Варламова сможет стать такой вот связующей нитью? И если сможет, то кого именно Вы бы назвали в контексте этого вопроса?

Писателю думать о своем месте в литературе бессмысленно.
Tags: интервью
Subscribe

  • Новое на сайте КС

    По просьбе друзей и знакомых, которым понравились мои путевые заметки о прошлом Волошинском фесте, публикую их на "Кавказской ссылке".…

  • Разговор о литературе на "Радио "МАЯК"

    В воскресенье, 4 августа, в эфире "Радио "МАЯК-Ставрополь" (104,3FM) все интересующиеся могут послушать передачу о ставропольской…

  • интервью с Мариной Кудимовой

    Анонс моего интервью с зав. лит. отделом "Литературной газеты", поэтессой Мариной Кудимовой в мартовском номере газеты "День…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments